В ответ мне хочется сказать. Извлекает память годы. Ворона белая

                     

           

                                 В ответ мне хочется сказать 

                            (Отклик на стихи Юрия Иванова) 

 Звонок телефона… Юрий Анатольевич Иванов: – Предстоит мероприятие в музее города, могли бы вы почитать мои стихи? Никогда не ставила для себя задачу читать стихи на аудиторию, была в замешательстве, что привело к паузе. Юрий Анатольевич был убедителен в аргументах, я согласилась.

Предложил свои книги с отметками стихов, отвечающих теме встречи, но право выбора оставил. Возможно, найдут отклик в душе другие. Так и случилось. Автор же ещё и усложнил задачу, предложив поделиться впечатлением от прочитанного. Теперь я стала волноваться: смогу ли? Сделала аудиозапись, показала автору, он одобрил. Казалось бы, можно успокоиться. Но что-то вновь и вновь толкало меня читать тексты, пока, наконец, я не остановилась на строках: 

…Сибирь – Обширная, 

Богатая Земля, 

 Живёт народ здесь – Сильный, 

Добрый и Красивый! 

Здесь Новой Жизни всходит Яркая Заря, 

 И потому – Сибирь 

Фундамент Всей России!!! 

(Сибирь)

 Словно магнитом притянулось слово «фундамент». И вдруг, как в мультике, «летит» знаменитая фраза: «Российское могущество прирастать будет Сибирью и Северным океаном», сказанная в своё время Михаилом Васильевичем Ломоносовым. Да, Юрий Анатольевич ведёт с ним диалог: «Сибирь фундамент всей России», он есть, этот фундамент, созданный великими делами народа! А дальше тема, которая ближе к нам, к Саянам: 

 …Живет Мечтой Саяния, 

 Что Бого-Человек 

 Откроет Тайны-Знания 

 В ближайший Мирный век… 

(Саяния) 

 И действительно так: придет новый человек в мир и скажет своё слово о том, что он увидел на этом фундаменте. И мы не знаем, когда это случится, через год-два, или через столетия. Третье выбранное стихотворение, – то, в котором с отцовским теплом сказано: 

 Когда печали холод ёжит 

 Огни твоей растерянной Души, 

 Прочти стихи мои пред сном и, может,

 Костёр твой станет ярким и большим… 

 (Костёр души)

 Сказано всё, что может заботить отца в думах о своих детях. Читайте стихи перед сном и разговор состоится… 

 «Долг поэтов – Людей не азбуке учить, а Добывать для них Лучи и в Век маразма зла-ночи их Просвещать Высоким, Божьим Светом…» 

 (Незримый свет) 

Выбрав стихи, строчки которых я процитировала, я получила от поэта частичку этого незримого света… 

***

                                            Извлекает память годы. 

 Мне уже было три года, когда мы жили в большом селе – районном центре. Наше жилище – изба, обмазанная с двух сторон смесью глины и соломы, состоящая из одной комнаты с большой русской печью. Вдоль двух стен стояли кровати, а в стене между ними находились окна, где в простенке стоял стол. На кроватях были уложены доски, которые покрывались матрасом, набитым сеном. В качестве ковра на стене – сатиновый отрез ткани, провисавший на гвоздях вогнутой линией. Для «ковра» подбиралась ткань особенно яркой, красной расцветки с великолепными крупными цветами, что придавало помещению праздничность и жизнерадостность. Жили мы с бабушкой по линии матери. Жизнь моя проходила в основном на кровати, пахнущей сухими травами от матраса, а за спиной была перовая подушка, так как от стены несло сибирским холодом. Зимой рано темнело, и бабушка торопилась хозяйничать. Первым делом надо было растопить русскую печь. Она аккуратно закладывала дрова, совала под них сухую щепу для растопки... и вот уже первые живые языки пламени начинали свою жизнь. С разгоравшимся пламенем становилось тёплым всё вокруг. Тогда ещё не было электричества в селе, и вечерний огонь в русской печи освещал сказочными плясками всю избу. Его сполохи метались по стенам причудливыми живыми рисунками и даже на полу становились видны цветные полоски домотканых половичков. В тепле быстро хотелось спать...

                                                 *** 

                                          Ворона белая. 

Родилась я в небольшом шахтёрском городке в Сибири. Отец работал электриком, а мать водила составы с вагонетками, вывозившими уголь из шахты. И пришло время родиться мне… Отец, увидев свёрток в больнице, в котором мирно спало черноволосое дитя, махнув в сторону рукой, со смехом сказал: «Галка, а когда будет сердитая – будет ворона». Но по прошествии короткого времени волосы сменились на совершенно белые, словно смахнули угольную пыль, и даже брови были не видны... так я стала вороной белой. В мои первые годы жизни вся молодая семья переехала в большой город к родителям отца. Жили они в старинном просторном бревенчатом доме с печным отоплением, и каждую ночь закрывались окна плотными ставнями на кованые металлические засовы. Тётушка, сестра отца, при встречах вспоминала, что когда вскрыли полы для ремонта большой комнаты, там лежали старинные газеты времён революции 1917 года, что позволяло предположить, что в то давнее время здесь располагалась типография. Ведь сам дом находился внутри двора. Здесь я делала первые шаги, начинала говорить. Когда, уже взрослыми, собирались за столом, любили вспоминать, как я требовала правильно называть меня по имени-отчеству: «Я Гаина Аседановна…», при этом все смеялись, а мне уже было 18 лет и я была студенткой. Все складывалось, как хотелось бы любому человеку: семья, ребёнок, есть где жить, но этому хорошему не суждено было длиться долго… И это другая история.

Галина Паасанен

Альманах "Сибирская лира" №8